Тема 17. Отличие православия от других религиозных направлений

Слово «христианство» имеет в своем корне слово «Христос». Но что это значит? Это значит, что центром христианства является Бог — Господь наш Иисус Христос, Второе Лицо Святой Троицы. Пресвятая Троица — это один и единый Бог, а не три Бога, без каких-либо «сотоварищей». Сам Бог проявил (пришел) Себя на земле, дабы воспринять на себя все естество человеческое, все наше повреждение, все искажение, которое постигло Адама, а затем всех его потомков в силу отпадения от Бога. Поэтому Иисус Христос реально соединил в Себе истинного Бога и истинного человека. А это исключительно важно для нашего подлинного спасения.

Первоначально христианство не было разделено на конфессии. Но с самого начала оно решительно и бескомпромиссно стало освобождаться от любых искажений веры и духа, появлявшихся в виде расколов и ересей. Поэтому от него всегда быстро отпадали возникавшие различные ложные течения (засохшие ветви). В 1054 году произошло отделение Римо-католической церкви от Вселенской Церкви. Основные причины этого раскола заключаются в стремление римских первосвященников к абсолютной власти и в догматических уклонениях от чистоты вероучения Церкви. Среди них важнейшим является изменение Никео-Цареградского Символа веры вставкой филиокве (исхождение Святого Духа не только от Отца, но и от Сына). Этим грубо нарушается богословие о Святой Троице, что является особой формой богохульства. Соблазн филиокве состоит, прежде всего, в том, что таким образом искажается догмат Святой Троицы, появляются некий намек на двоицу: Святой Дух теряет свое самостоятельное значение как ипостась (личность) и становится зависимым, подчиненным Отцу и Сыну. Сохранить ипостасное различение Лиц Святой Троицы возможно только в пределах православного богословия, которое укрепляет это различение двумя особыми способами происхождения — рождением Сына и ничем не умаленным по сравнению с Ним исхождением Святого Духа.

Еще одно отличие католического вероучения заключается в том, что согласно ему не столько человек изменяет свое отношение к Богу после первородного греха, сколько Бог изменяет Свое отношение к нему. По православному вероучению не Бог отдаляется от человека, но именно человек уходит по стопам блудного сына на страну далече, не Бог полагает ветхозаветную вражду между Собою и родом человеческим, а именно человек отвергает неизменную любовь Божию. По словам свт. Иоанна Златоуста: «Не Бог враждует против нас, но мы — против Него. Бог никогда не враждует». В католичестве же развился некий образ ветхозаветного Бога-Судии, враждующего на человека за его грех.

Этот искаженный образ гневающегося Бога неизбежно изменил отношение к нему человека, он вызывал в его душе страх вместо желания уподобиться Ему. Человек пытался смягчить гнев Божий, умилостивить Его непреложную справедливость удовлетворением за грехи. Получается, что только своими добрыми делами он может снискать благоволение Божие, мерой добрых дел человек деятельно участвует в собственном спасении. Отсюда появляется такое явление как индульгенция, то есть прощение грехов или уменьшение наказания за них за счет заслуг Спасителя и добрых дел Божией Матери и святых, которые у них наличествуют с избытком, так что они могут «поделиться» ими с обычными людьми.

Здесь необходимо пояснить, что такое «грех». Грех — это особая форма духовной болезни, когда человек по своей воле отпадает от источника жизни — Бога. Происходит такое отпадение из-за нарушения заповедей Божиих, то есть добровольного совершения человеком того или иного зла. Последствия такого поступка ложатся на совершившего его человека.

Индульгенции даются живым людям и освобождают их от обязанности приносить удовлетворения и исполнять за известные грехи епитимии; индульгенции даются и умершим, и им сокращается срок мучения в чистилище. (По католическому вероучению чистилище — это место между раем и адом, где находятся души умерших, не успевших на земле принести Богу удовлетворение за грехи. Здесь, в зависимости от важности и количества грехов, души умерших терпят разнообразные муки и этими мучениями платят за совершённые на земле, но еще не оплаченные грехи.)

Индульгенции по снисхождению папы, могут быть розданы даром или за какие-нибудь благочестивые подвиги — путешествие к святым местам, за полезные общественные мероприятия, за какие-нибудь заслуги и пожертвования в пользу папы. Доходность индульгенций приводила к их развитию и к изысканию новых поводов к их дарованию. Не без влияния финансового мотива разрабатывалась и сама теория индульгенций — откровенно денежными интересами руководствовались их проповедники.

В противоположность католицизму православие всецело устремлено на исцеление души, а не на заработок блаженства и рая или юридическое прощение. Преподобный Симеон Новый Богослов указывает: «Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека (т.е. открывает человеку) его немощи». Обратим внимание, что подчеркивается преподобным Симеоном: исполнение заповедей делает человека не чудотворцем, пророком, учителем, не достойным всяких наград, даров, сверхъестественных сил (а это является главнейшим следствием «исполнения» заповедей во всех иных религиях и даже его целью), а ведет человека совсем к иному — к тому, чтобы человек увидел глубочайшую поврежденность человеческого существа, ради исцеления которого воплотился Бог Слово. Без познания этого человек в принципе не способен ни к правильной духовной жизни, ни к принятию Христа Спасителя.

Православное понимание спасения исходит из идеи Бога, Который неизмеримо превосходит в Своем добре человеческие понятия о неизбежном воздаянии и не требует удовлетворения за грех.
Источником наказания за содеянные прегрешения является следствие губительного соприкосновения со злом, которому человек подвергает себя в греховном отпадении от Бога. В Православии человеку открывается его реальное состояние — состояние глубочайшего повреждения и падения. Только в сознании этой немощи у человека возникает духовная сила, через познание себя в человека входит Господь, и тогда действительно человек приобретает эту силу: «Если и небо упадет на меня, не содрогнется душа моя», — говорил авва Агафон. А что же обетовано человеку? Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Бог обещает ввести нас не в рай, а в самое небо, и не Царство райское возвещает, а Царство Небесное». Преподобный Макарий Египетский пишет: «Венцы и диадемы, которые получат христиане, не суть создания». Не что-то тварное получает обновленный человек, он получает Самого Бога! Обожение — так именуется наш идеал. Оно есть теснейшее единение человека с Богом, есть полнота раскрытия человеческой личности, есть то состояние человека, когда он становится поистине сыном Божиим, Богом по благодати. Какая колоссальная разница между православием и другими религиями!

Понимание спасения как удовлетворения делами добра за грехи искажает взаимоотношения Бога и человека, ибо оно исходит из стремления к взаимной выгоде. Бог и человек вступают в своего рода сделку, лишенную нравственного отношения друг к другу.

В Римо-католической церкви существует также догмат о непорочном зачатии Девы Марии. В основе этого догмата лежит представление о том, что, по словам В.Н Лосского “для того, чтобы воплотиться и стать “совершенным человеком” Божественное Слово нуждалось в совершенной природе, не зараженной грехом”. Для этого необходимо было присвоить Матери Господа нашего непричастность наследуемому нами первородному греху. Поэтому догмат о непорочном зачатии устанавливает, что, несмотря на естественный образ своего рождения, Пресвятая Дева по особому благодатному дару свыше уже от утробы матери пребывала в совершенном и безгрешном состоянии. Прежде всего, непорочное зачатие разрывает природную связь Девы Марии с родом человеческим и, кроме того, прямо противоречит Священному Преданию Православной Церкви, которое свидетельствует о смерти Пресвятой Девы, и освятило это событие в празднике Успения. Так как смерть есть прямое следствие первородного греха, ибо “одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть” (Рим.5:12), то кончина Пресвятой Богородицы свидетельствует о Ее причастности первородному греху.

Римская церковь, как и Православная, сохранила все семь таинств, но почти в каждом из них появились изменения, развившиеся, как правило, уже после разделения Церквей.

Протестантские исповедания отделились от Римо-католичества в XV веке в ходе Реформации. Это отделение привело к потере протестантскими исповеданиями основных признаков церковности, и, с православной точки зрения, ни одно из них не может считаться Церковью и их таинства не имеют благодатной силы. Духовное воздействие подменено у них эмоциональными, чувственными и рациональными переживаниями. Протестантизм сам очень скоро разделился на отдельные ветви, каждая из которых отражает исторические особенности развития Реформации в странах средневековой Европы. Понимание спасения в католическом вероучении, при котором человек удовлетворял справедливость Божию своими добрыми делами, было, по мысли Лютера, величайшим кощунством, ибо вместо Господа человек полагал спасение в своем собственном усилии и умалял заслугу Искупителя. Реформация всей силой ополчилась на это учение и единственным условием спасения утвердила веру, обращенную непосредственно ко Христу. Обрядоверию католичества Лютер со свойственной ему категоричностью противопоставил веру — как предельное выражение глубинного расположения человеческой души. При этом обряды протестантов превратились в некое подобие театральных спектаклей — простых, удобных и внешне понятных. Таким образом, не нужно прилагать никаких духовных и физических усилий к достижению Царствия Небесного, достаточно только поверить, — и человек оказывается автоматически спасен.

А теперь поговорим об иудаизме. Вера, которую исповедуют современные евреи, является не той, которая была дана израильтянам через Моисея и пророков, и которую исповедовали они до пришествия Мессии, но той, какую они сами измыслили, уклонившись от истинного духа Моисея и Пророков, и которой держатся ныне уже по пришествии обетованного Мессии, ими непризнанного. Вероучение Ветхого Завета есть истинно богооткровенное и является подготовительной ступенью к христианству, а ново-иудейская является плодом человеческих измышлений (так называемый раввинистический иудаизм).

Эта новая вера изложена в Талмуде. В ней, наряду с истинами, заимствованными из Библии, столько странностей, нелепостей, противоречий, что становится невероятным, как могли люди выдумать подобные вещи, и как могут другие признавать столь уродливые понятия за истины священные и неопровержимые, не отказавшись от здравого смысла.

Основной закон об отношении человека к ближним в иудаизме таков: “всякое добро, которое закон Моисеев предписывает, и всякое зло, которое он воспрещает делать ближнему, брату, товарищу, должно, объясняет Талмуд, понимать только в отношении к Иудеям” (Талмуд. Тракт. Бава-Меция). При этом все прочие народы называются нечистыми и богопротивными, с которыми евреи не только не должны вступать ни в какие родственные связи, но и могут нарушать клятвы, даваемые иноверцу, обманывать его, притеснять, преследовать и даже умерщвлять за его разноверие, и что вообще все эти иноверные народы по пришествии Мессии или истребятся совершенно, или будут порабощены иудеям, так что самые цари иноверные сделаются слугами для последнего из чад Израиля (Мозез Мендельсон).

Вследствие этого иудеи исключительно преданы своим обрядам, так что, по выражению одного собственного их ученого, для иудеев вера не существует, а существует только закон (т.е. обряды), так как в Талмуде проповедуется, что как грех первородный, так и вообще все грехи могут быть изглажены и уничтожены через строгое исполнение всех предписаний обрядового закона.

В противоположность иудейским взглядам, основным положением христианства является учение о Воскресении, через которые все человечество, любой человек, наконец, получили возможность нового рождения, возможность возрождения, восстановления того падшего образа Божия, носителями которого мы являемся. Цель жизни православного христианина – Царство Небесное, где уже не будет ни болезни, пи печали, но жизнь бесконечная в общении с Богом.

В других религиях, а именно, в исламе и буддизме, основатель являлся не кем иным, как проповедником учения нового или старого или давно забытого. Поэтому во всех других религиях основатель не имеет того исключительного значения, какое имеет Господь Иисус Христос в христианстве. Там основатель — учитель, посланник Бога, возвещающий путь спасения; главное же — то учение, которое он передает от Бога. Поэтому основатель в других религиях всегда находится на втором плане по отношению к возвещаемому им учению, основываемой им религии. Религия нисколько не пострадала бы, если бы ее возвестил другой учитель или пророк. Например, буддизм спокойно мог бы существовать, если бы было доказано, что Будды никогда не было, а был другой его основатель, а ислам — если бы вместо Мухаммеда оказался кто-то другой. Это касается всех подобных религий, потому что функции их основателей заключались лишь в проповедании их учения людям.

В исламе Аллах есть источник как добра, так и зла. В мусульманских источниках об Аллахе говорится, что “он есть приносящий пользу и вред”, что иногда он “хочет добра своему рабу, а иногда желает зла для своего раба”; что “он — приносящий зло, он — дарующий блага”. Согласно Корану, Аллах издевается над теми, кто не уверовал, и усиливает их заблуждение (Коран 2: 14). Он “сбивает с пути, кого захочет, и ведет, кого хочет” (Коран 35: 9). Он “замышляет хитрость” (Коран 86: 16), ибо “Аллах — лучший из всех хитрецов” (Коран 47: 54). “Он обманывает” (Коран 4: 141). Он меняет свою волю (Коран 13: 39). По мусульманским понятиям для искупления греха суеверия человеку нужно произносить: “О Аллах! Нет добра, кроме твоего добра, и нет зла, кроме твоего зла”.

А вот существенные признаки Бога по православному вероучению: всеведение, благость, любовь, милость. В исламе любовь человека к Богу превращается в рабский страх, покорность и слепую преданность судьбе. Что касается о любви к ближним, то число ближних ограничивается только одними правоверными, т.е. мусульманами, и притом друзьями; по отношению же к иноверцам — заповедует преследовать их и убивать за несогласие принять мусульманство (сюр.47:4); по отношению к врагам и оскорбителям — позволяет мщение и даже убийство (сюр. 42:38). Кроме того — позволяется невольничество, многоженство и наложничество (сюр. 4:3; 2:224; 36:50); повелевается распространять веру мечем и насилием (сюр. 8:4; 9:13).

Итак, основное, что присуще только христианству, а не другим религиям, — это утверждение, что Бог есть любовь. Он неподвластен никаким чувствам: гневу, страданию, наказанию, мести и т.д. Эта мысль присуща всему Преданию нашей Церкви. Вот далее хотя бы три авторитетных высказывания.

Преподобный Антоний Великий: «Нелепо думать, чтобы Божеству было хорошо или худо из-за дел человеческих. Бог благ и только благое творит. Вредить же никому не вредит, пребывая всегда одинаковым.

А мы, когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом по сходству с Ним, а когда становимся злыми, то отделяемся от Бога по несходству с Ним. Так что сказать: «Бог отвращается от злых» есть то же, что сказать: «Солнце скрывается от лишенных зрения».

Святитель Григорий Нисский: «Ибо что неблагочестиво почитать естество Божие подверженным какой-либо страсти удовольствия, или милости, или гнева, этого никто не будет отрицать…».
Святитель Иоанн Златоуст: «Когда ты слышишь слова «ярость» и «гнев» в отношении к Богу, то не разумей под ними ничего человеческого: это слова снисхождения. Божество чуждо всего подобного, говорится же так для того, чтобы приблизить предмет к разумению людей более грубых».

Все святые отцы говорят о том же, что и апостол Иаков: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак. 1, 13-14). Это — совершенно новое, уникальное в истории человечества понимание Бога. Поистине, только Откровение Божие могло дать такое учение о Боге, ибо нигде в других религиях мы не находим такого.

В буддизме цель жизни — выход из бесконечного круга сансары — колеса перевоплощений посредством достижения нирваны — некоего состояния, когда человек не реагирует на внешние раздражители и уходит в себя. Буддизм, в противоположность христианству, проповедует абсолютное неприятие мира; его идеал — полное уничтожение мира и прежде всего уничтожение личного бытия, самоуничтожение. Согласно буддизму вся наша реальность есть полнейшая иллюзия, подлежащая исчезновению. Усилия буддиста направлены не на обретение истины, а к выяснению призрачности и обманчивости вещей, действий и явлений, составляющих содержание жизни. В этом видно стремление не к абсолютному бытию, не к Богу, а к уменьшению интенсивности бытия, к слиянию с абсолютным небытием, с нирваной. Это не рост духа, составляющий цель христианской аскетики, это, выражаясь подлинными словами буддизма, — «прекращение духа».

Сообразно с этой основной тенденцией буддийского экстаза, от него веет ледяным холодом, настоящим дыханием смерти. Во всех рассуждениях по сути нет ни одного слова о любви. Но за то, сколько забот, дум, грез об “угашении,” о “прекращении”… Если конечная цель есть избавление от перевоплощений и совершенное уничтожение личного бытия, то добродетель низводится на степень лишь подготовительного средства, которое на известной ступени совершенства грозит стать помехой на пути к цели. Действительно, дела, совершенные в настоящей жизни, необходимо переводить к новому перевоплощению. Дурные дела не выгодны: они приведут к новому воплощению с увеличенными страданиями. Но и добрые дела приводят к новому воплощению; правда они обеспечивают “небесные радости” но они презренны, потому что они не вечны и не избавляют от возрождений. «Как бы велики не были нужды и потребности других, никто не должен ради них жертвовать своим собственным спасением» находим мы в своде буддийской морали. Фон Шредер (исследователь индусской культуры) говорит: “Снова и снова, со стороны буддизма — отрицание; со стороны христианства — утверждение. Любить, страдать и, наконец, жить — вот обязанность, вот желание истинного христианина! Не любить, не страдать, не жить — вот идеал буддиста. Здесь воистину выясняется глубокая и широкая, не переходимая пропасть буддизма и христианства”.

Отвергая идею Творца и твари, и понимая мир и само бытие как только зло, одно недолжное, философия буддизма вносит зло в само абсолютное, в котором зарождается непонятная “суета,” “волнение”, порождающие ничтожный мир, заслуживающий лишь уничтожения.

Может быть, самым важным, о чем говорит христианство и что отличает его от других религий и без чего христианству невозможно быть, — это его учение о Воскресении. Христианство говорит не просто о том, что христианская душа соединяется с Богом, что душа будет испытывать те или иные состояния. Нет, оно утверждает, что человек – это душа и тело, это единое духовно-телесное существо, и об?жение присуще не только душе, но душе и телу. В обновленном человеке все изменяется, не только душа, ум, чувства, но само тело.
Христианство говорит о воскресении как факте, который последует вследствие Воскресения Христова. Каждый человек Христов не может не воскреснуть! Христианство есть религия, которая не вне нас и которую мы не должны созерцать как некий всего лишь умозрительный объект, рассматривая сходство и различия между ним и другими объектами. Христианство по природе присуще человеку. Но христианином человек становится только тогда, когда увидит, что не может избавиться от мучающих его страстей, грехов. Любая страсть приносит человеку страдания. И лишь когда он приступает к христианской жизни, тогда начинает видеть, что такое грех, что такое страсть, какой это ужас, начинает видеть необходимость Бога Спасителя.

В заключение хотелось бы привести цитаты из книги нашего современника Хризостома Селахварзи «Мы будем утешены», прошедшего путь искания Бога от ислама к православию, очень ярко охарактеризовавшего различные религиозные направления, с которыми ему пришлось столкнуться: «Для мусульманина единственный серьезный источник — Коран… Там не было ни слова о личной любви Бога к отдельному человеку или человека — к Богу. Я понял, что Коран не даст мне личной связи с Богом. Этот Великий Создатель был скорее силой, чем личностью… Как можно любить безличного Бога?» Через какое-то время в руки рассказчика попадает Евангелие: «… я впервые встретился с Евангелием, и, начав читать, не смог оторваться…Ислам и христианство представлялись мне диаметрально противоположными, а не дополняющими друг друга, как утверждает ислам. Воскресение Христа стало для меня ключом к разгадке…» В поисках истины автор стал посещать собрания пятидесятников. «Я осознал, что так называемый «дух», сходящий на членов общины, затрагивает лишь внешние, эмоциональные стороны их личности, и дальше чувств не идет, причем даже эта поверхностная духовность достигается серьезными психологическими усилиями за счет музыки, пения и громких звуков… Прошло два года, а я не встретил среди пятидесятников никого, кто внял бы моим мукам… Я начал ходить в другие протестантские церкви… Я встречал десятки «христиан», но ни один из них не видел, что со мной творится. С кем бы я ни говорил, я слышал одно и то же…: «Что «наша вера в Иисуса спасет нас независимо от дел и невзирая на то, как мы грешны и несовершенны». Что «нам нет нужды изнурять себя соблюдением закона или другими тяготами, ибо Иисус раз и навсегда искупил наши грехи». Что «мы должны лишь верить в Него, и одно это нас оправдает». Однако во всех этих словах, независимо от их истинности или ложности, не было ни силы, ни духа, и они ничего не могли мне открыть. Более того, меня смущало это учение. Оно казалось противоположным тому, чему Христос учит в Евангелии. Он требует не только верить, но и доказывать свою веру делами… Почему эти христиане считают, что Христос запросто, без труда «принимает в рай», если Он велел нам быть совершенными, как Сам Бог (Мф.5:48)?» После долгих душевных терзаний автор попадает в Православную Церковь. «Моя душа, ощущавшая себя чужой в самой красивой мечети, в самом великолепном протестантском или католическом храме, внезапно почувствовала, что попала домой… я понял, что встреча с Православной Церковью по-настоящему перевернула мне душу. Боль ушла, и в душе наступил покой. Я чувствовал себя живым и хотел жить. Вернулась радость бытия, я был счастлив, что существую».

Использованная и рекомендуемая литература:

1. Васечко В.Н. Сравнительное богословие, курс лекций, 2000 г.
2. Григорий Нисский. Свт. – М., 1864. Ч.6.
3. Дворкин А. Л. диакон Михаил Плотников, справочник «Религии и секты в современной России».
4. Добротолюбие. Сергиев Посад, 1992. Т.1.
5. Иннокентий Херсонский, святитель. Сочинения. Т1,2,3. – Издание Свято-Успенской Киево-Печерской Лавры, 2000.
6. Иоанн Златоуст. Свт.Творения. Т.5. Кн. 1 СПб. 1899.
7. Лосский В.Н. Догмат о непорочном зачатии. «Богословские труды», №14, с. 121.
8. Максимов Ю.В. Христиане и мусульмане: диалог о диалоге.
9. Максимов Ю.В., Смоляр К., Ислам, Буддизм, Иудаизм, 2005 г.
10. Осипов А.И. В чем сущность христианства?, курс лекций.
11. Таицкая А.И. Энциклопедия заблуждений. Религия. – М.: Изд-во Эксмо; Донецк: Изд-во СКИФ, 2005.
12. Хвыля-Олинтер А.И., священник, к.ю.н. Духовная безопасность и духовное здоровье человека, семьи, общества. – М., 2008.
13. Хризостом Селахварзи. «Мы будем утешены», – М., 2005 г.

Вам могут быть интересны эти публикации:

cism > < IIA-CIA-PART3 > < 200-120 > < cism > < 1z0-062 > < 810-403 > < 70-347 > < 1z0-062 > < 200-120 > < 352-001 > < 300-115 > < 70-486 > < EX200 > < pmp > < 100-105 > < 70-534 >

Top Мусорные контейнеры - http://eco-servis.biz/poleznoe.html.